Useless

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Useless » Дома и особняки » Квартира Рена


Квартира Рена

Сообщений 121 страница 150 из 290

121

Легкое некасание, иначе никак это не назовешь, к его волосам. Чувства сразу все напряглись до предела. Каждая клеточка. Если ли нервы на волосах? У Рена были. Немного двинув головой так, чтобы рука Кёи все-таки до него дотронулась, он почти коварно улыбнулся и фактически потерся об эту руку.
- Ну, Кёя, - ему так нравилось растягивать его имя "Кёёёёяяя", протягивая его, перенаичивая, искажая звуки, - ты не можешь быть таким строгим. Зеленый цвет это было слишком жестоко, при моей любви к своим волосам ты просто плюнул мне в душу. Тем более, что я ходил так неделю, а ты всего ничего. Перебрав все материалы, я оставил лишь одну фотографию. Милую и кавайную. Так ты стоишь у окна весь такой злой от того, что тебе говорят мальчишки, но честно стараешься улыбаться. Такой милый. Я держал её под падушкой. Никто и никогда её не увидет. Не волнуйся. Не должен ты так боятся из-за подобной глупости, тем более, что в хост-клубе ты одевал платья. Не дуйся.

122

И правда... чего это я? Стакан он поставил на пол.
Здравомыслие уже вернулось - видимо не слишком-то он и смирился с тем заданием. Но после слов Рена как-то успокоился. Тот если уж пообещал - действительно никому не покажет это фото.
- Ну знаешь, одно дело самостоятельно выбирать себе одежду, другое - когда тебе её выбирают. - поправив правой рукой очки, другой он уже основательно зарылся в волосы Рена, стал пропускать их сквозь пальцы. Какие они всё-таки мягкие, у меня никогда не было подобной шелковистости.Когда же прекратиться это очарование? У него же просто все мысли разбегаются кто куда, как только он прикасается к Рену. Глубоко вдохнув, он закрыл глаза и заёрзал. Отори чувствовал как снова теряет контроль над собственным телом - сбились пульс и дыхание, щёки опять предательски краснеют и ладонь в волосах чуть заметно подрагивает. Он запрокинул голову на диван, лишь бы скрыть всё это от Рена - ещё поймёт не так. Стараясь дышать медленно и размеренно (хотя бы над дыханием он был вполне властен, чтобы выровнять его) и хоть как-то отвлечься от внезапно обострившихся чувств, спросил:
- И вообще, кто тут дуется? - голос звучал как простуженный Чёрт! Ещё хуже выходит...

Отредактировано Кёя (2008-02-20 05:30:58)

123

Его рука мягко перебирающая его волосы. Все-таки малыш Рен счастливчик. Малыш Рен всегда был счастливчиком, но так и не смог оценить своего счастья пока не потерял все. Минуты, часы, дни одиночества. Учителя, психологи, врачи навесчающие его персону не в счет. Он по-прежнему ходил в клубы, но сколько не пил не напивался. И сейчас, когда его рука перебирала его волосы ему  хотелось говорить с ним. Говорить и слышать его голос. Возможно это от алкоголя, хотя он в это не верил. Мурашки бегали по его телу, отдающемуся легкой дрожи от прикосновений. Он заговорил. Он даже не понял, когда именно его рот стал сам по себе издавать речь. Мысли были путанными, но Рену хотелось объясниться, хотелось чтобы его поняли, хотя возможно он сейчас обращался не к Кёи.
- Я ненавидел себя. С каждым шагом входя в тьму своего сердца я ненавидел его. И эта ненависть разъедала меня насквозь, проедала мне душу, съедала все, что могло быть в ней хорошего. Я становился куклой. Потерял чувства. Я улыбался и ходил марионеткой. Мне даже не хотелось на это злиться, казалось я принял свое существование, а точнее старательно занимался его уничтожением. Сидя в своей доме я думал лишь о том, что мне скучно. Потом был звонок с приглашением куда-нибудь, не то, чтобы это было сильно интересно, но... У меня были деньги, красота, ум и куча свободного времени, разве это не повод? Да мне наскучили эти перекрашенный лица, убийственные запахи парфюма, короткие юбки и вечно до одури расширенные зрачки, вкус помады на моих губах. Но разве это так принципиально. Все равно это ничего не имело значения. Постепенно я проникался к себе отвращением. Настолько сильным, что мне казалось, что я даже разучился улыбаться. Я не смотрелся в зеркало и выбирал одежду просто на угад. Но когда я просматривал своё досье на всех фотографиях была неизменная улыбка. Мне пытались объяснить, что мой образ жизни не правильный, а я лишь злился. Как дубто я этого не знал? Жизнь проходила мимо, а за место меня была говорядяя кукла, но так было легче. Разбудила меня из одуряющего сна своего бытия её пощечина, звонам отдающаяся в ушах. Я был тогда пьян и, наверное, не только пьян, поэтому даже не почувствовал боли. Просто звук. Я не нашелся что сказать. Надо было извиниться, но за что? За то что я веду себя как последний кретин? Ну так... тут бесполезно извиняться. Да и после всего мне было просто стыдно это делать. Когда меня отстранили от семьи, я понял насколько же я одинок. "Друзья" не звонили мне, видимо им запретили, оно и понятно. Я не был удивлен.Я просто принял это. Сейчас, когда я здесь, с тобой, я не верю, что этоправда. Я знаю, что из-за меня у тебя будут сплошные неприятности и все равно не могу отказаться от возможности быть хотя бы просто рядом с тобой. Я люблю тебя, Кёя.
На какое то время он затих и открыл глаза. Лица Кёи не было видно, но это не так важно. Губы снова сложились в легкой улыбке. В голове трепетала мысль о том, что уже поздно и возможно, Кёи надо идти домой, что не честно вот так полностью завладать его вниманием, но, как и все здравые мысли, эта была отброшена, а точнее просто убана на второй план. Он додумает это позже.
- Поцелуй меня, Кёя, - фраза становилась ритуальной, но он ничего не мог с собой поделать, просто ему нравилось, когда Кёя его целовал, просто никого кроме него он никогда не просил.

124

Кёя всегда был хорошим слушателем. Сказывалось не только воспитание, но и склад характера и ситуация в его семье. Умение слушать и слышать развивалаось годами - без него он вряд ли чего-то добился в таком возрасте. Глядя в потолок и слушая Несколько несвязное и дёрганное повествование Рена, он молчал. По-хорошему, надо было бы смотреть собеседнику в глаза, но на данный момоент это не былостоль уж важно. больше имелзначение голос Рена, его интонация, смысл сказанного. Именно способность улавливать всё это в речи говорящего и помогала Кёе в жизни... То есть, это не было интуицией, совсем нет... скорее уж аналитическим даром. Но на последних словах Рена, вся выстроенная до этого логическая цепочка распалась...
"Я люблю тебя, Кёя". Одна фраза - и мир сдвигает свою ось...
Одна фраза - и тепло этих слов разливается по коже, не давая опомниться, подумать...
Одна фраза - и вмиг появляются желания, которых сам пугаешься...
А потом ещё одна - просьба, в которой ты не в силах отказать. Потому что она предугадывает твои эти самые желания. И кажеться, что ими невозможно насытиться, если они исполнятся.
Очень нежно, почти бережно, как тончайший хрусталь взять его лицо в свои ладони. Легко прикоснуться большими пальцами к губам, провести им по их контуру. Затем наклониться и поцеловать сначала лоб, убрав всторону чёлку, потом провести губами по прикрытым векам, уходя на щеки, потереться о них. Вдохнуть запах, как набрать воздуха перед тем, как нырнуть. С головой окунуться в ощущения глубокого, самого нежного поцелуя, какой ты только способен подарить. Это с твоим-то опытом? Не смеши людей! Сомнения в себе всегда были. Но сейчас ты затыкаешь их, прячешь как можно дальше. Ведь твои действия вполне могут помочь стереть боль из его голоса, глаз, лица. Ты так надеешься на это... Может быть... я смогу?..
Голова опять кружиться. Язык медленно, не так как в кафе, обводит контур зубов, ощупывает чужие дёсны, проникает глубже и проводит по верхнему нёбу. Такое чувство, будто сейчас его облили кипящей лавой, как из ведра окатили. От этого безумия возникает лишь одно желание - никогда не отпускать его.
С обеих сторон, одновременно, раздаётся стон - забрать и его! Как сокровище. Как ценность. ничего не упустить из данного момента. Да, Рен не его собственность, он не имеет прав на него, и всё же... логика здесь не помогает. Только желания  и чувства. Остаётся надеятся, что взаимные...

Отредактировано Кёя (2008-02-20 08:11:12)

125

Он сам себе напоминает маленького ребенка, который не нытьем, так катанием добивается того, что хочет. Такой маленький эгоистичный ребенок или такой большой? Все ещё не взрослый, все ещё в потакание своих слабостей, наверное, он проживет так всю жизнь, возможно ломая другим жизнь и разбивая судьбы. Все-таки что-то его сильно прет погрустить, поныть и пострадать. Сейчас он счастлив и надеется на то, что дарит счастье кому-то другому. Не так уж важно, как долго это счастье продлиться. Важно лишь то, что здесь и сейчас. А сейчас он двигается ему на встречу, обнимает его за шею и приоткрывает рот. К черту все мысли, правила, морали и остальное. Все это лишь сотрясание возздуха и зависть. Глухая зависть на то, что они так не могут. Так жить, так быть, так любить. Да он не был взрослым, да в нем цвел юношеский максимализм все равно к черту. Почему если он кого-то любит он должен это скрывать? Бред. Бред, которые придумали те, кто не могут жить иначе, кто засунут в свой маленький мир. Рен отказывался так  жить, ибо вокруг него была вселеная, которая видимо сейчас крутилась вокруг одного человека.
Легкий прикосновения, так бережно и нежно, так приятно. Губы слегка трепещут требуя внимания, которое наконец им оказывается. Рен прижимается к Кёи со всем отчаянием, которое был только способен. Как же это все-таки кружит голову, все мысли вылетают из неё. Какая тут может быть логика, когда он совсем близко? Весь такой нежный и хороший. Когда его губы прижимаются к твоим и ты заводишь с ним сладкую борьбу языками. Логика сдалась, оставив место голым ощущением. Впервые с ним прервав поцелуй первым, только для того,чтобы поменять положение, Рен приподнимается. Несколько стремительных движений и вот он снова на его коленях сидит с игривой улыбкой. Прижаться ближе, вот единственное желание, которое им сейчас руководит.  Что он и делает,  по возможности обвивая его руками и ногами. Все ещё игриво дунул в его ухо, только для того, чтобы тут же легко поцеловать, кровь текла все быстрее. Хотя кровь ли то горячие месево, которое течет в его жилах?
- Кёя... ты же останешься сегодня у меня? - зачем он спрашивает это? Это так не важно и важно одновременно... ему просто хочется знать...

126

Несмотря на очки, глаза почти не видят... Вернее видят, но как-то выборочно... только лицо перед собой, только глаза, только губы. Он прекрасно  видел по ценру и ничего - на переферии. Весь окружающий мир перестал существовать. И не только для зрения. Слух улавливал лишь свой бешеный пульс. А осязание - его серцебиение через кожу. Обоняние - его запах, терпкий, зовущий. Вкус - лишь привкус арахиса, напоминающий почему-то детство. Наверное, это потому, что он ребёнок. А я? Я веду себя сейчас тоже как дитя. Осуществляя лишь свои собственные желания. А его я спросил? Но это всё, весь этот поток мыслей прерывается, когда Рен садится к тебе на колени и прижимается всем телом. Охватывает собой, словно прилипает. И снова ухо... оно уже горит от лёгкого дуновения и последующего поцелуя. От резкого вдоха даже горло засаднило. А твои руки в это время бесцельно блуждают по спине Рена, не решаясь проникнуть под одежду, но таким образом хотя бы частично снимая острую потребность в прикосновении к нему.
"- Кёя... ты же останешься сегодня у меня? " - вопрос даже не сразу дошёл до сознания. Затуманенными глазами ты смотришь на игривую улыбку перед собой, а в ответ способен лишь кивнуть. Немного страшно... нет не так... неуверенно, что ли. Ты не маленький и прекрасно понимаешь, о чём именно тебя спросили сейчас. Но ты согласно киваешь, за мгновение принимая решение. В подтверждении своего движения головой, снова зарываешься в его волосы на затылке рукой и притягиваешь для продолжения прерванного пол-минутой ранее занятия. Ещё, может это поможет унять или чуть уменьшить мелкую дрожь тела, с которой никак не совладать?

127

Кивок, простой кивок, зато обдуманный и это очень важно. Сразу после этого Кёя, зарывшись в волосы, тянет его на себя. Его тело немного дрожит,хотя может это ЕГО тело. Уже трудно определить точно. Рен с радостью придвигается ближе, вот уж действительно тот от кого сопротивлений не дождешься. Лизнув припухшие губки он устремится во внутрь. Лаская, завораживая, играя Рен проводит языком по его зубкам, деснам, губам, то углубляя поцелуй, то отступая и заманивая на свою территорию. Руки гуляют по его телу, осуществляя единственную на сейчас цель жизни - прикасаться к нему. В голове бьятся упрямая радость от того, что он останется. А разве ты бы дал ему отказаться? Разве отпустил домой?  Хмыкнув от подобных мыслей, Рен, слегка отстраняясь, окидывает Кёю взглядом "С чего бы начать изучение этого тела". Пожалуй с очков. Нам же совсем не нужно, чтобы с ними что-то случилось? Рен протягивает руку и аккуратно стимает их, отгибаясь назад и кладя на стол. Приникнув обратно, он тут же пробирается под футболку. Какая все-таки гладкая у него кожа... Не, он бы не дал ему отказаться и уйти. Просто не позволил.

128

От прикосновений и такого открытого ответа дрожь всё сильнее - его уже просто колотит. Как в лихорадке. И она не прекращается ни на мгновенье. Язык Рена дразнит, иногда обманывая, уходит от соприкосновений, но это не менее приятная игра, чем прямое припадание к губам. Очки... кажется их сняли... а потом... потом ты снова резко втягиваешь воздух от прикосновений тонких пальцев к своей коже. какое-то мгновение и дышать-то забываешь. Чуть расфокусированными глазами смотришь на виновника временной остановки данной функции организма. Глаза напротив заманивают, обещая большее, говоря, что это только начало и никуда от него не деться. Да я и не хочу...
- Рен... - полувздох-полустон слетает с губ и тут же припечатывается новым поцелуем. Слишком новые ощущения. Слишком много их. Слишком приятно. Твои движения не столь опытны, но не менее искренее. Обняв, резко прижать его к себе, да так, что кажется, ещё чуть-чуть и хрупкая (или это только так кажется) спина сломается. Осознав последнее, с сожалением несколько ослабляешь хватку кольца своих рук. А их надо куда-то девать... но они сами находят себе занятие - развязать тонкую, в тон волосам ленту на хвосте. Она мешает. Где-то в паху нарастает знакомое напряжение. Немного смущает, поэтому ты чуть отстраняешься, на автомате, чтоб не слишком явно всё это было... Понимаешь разумом, что Рену это не важно, что он всё понимает, но чёртово воспитание берёт своё. Чтобы скрыть краску на лице и бешенно скачущий пульс припадаешь губами к шее, открытой и незащищённой. Такая нежная кожа.
- Рен... - выдыхаешь имя в то место, где шея плавно перетекает в плечи. Это имя так приятно произносить. И всегда будет.

Отредактировано Кёя (2008-02-20 12:42:16)

129

Все органы чувств напряжены до предела. Его руки сжимают тебя до предела и тут же ослабляют хватку, с губ слетает стон полуудовольствия-полуразочарования. Кажется с него сняли ленту, ибо волосы теперь спокойно щекочат всю спину. Он даже не успевает на это отреагировать, когда Кёя чуть отодвигается и принкает губами к его шеи. Рен откидывается назад. Мир вокруг начинает кружится и распадаться на вселенные, галактики, звезды. Как все-таки невыносимы эти половинчатые чувства к его телу через одежду. Рен не страдал излишний скромностью и потому давно понял простую истину, если чего-то хочешь провоцируй! Подцепив края своей водолазки он снял её через голову. Эту же манипуляцию Рен сделал со своей футболкой, одетой на Кёю. После чего снова прижался ближе и слегка поерзал на коленях, демонстрируя, что не один Кёю такой чувствительный. Джинсы становились несколько узковаты, чему вид полу раздетого возлюбленного только способствовал. Его покрасневшие щеки, к которым Рен тут же прижался губами, вбирая их жар в себя, припухшие губы, от которых не хотелось отстраняться, широкие зрачки, в котрых он просто тонул, теряя любые мысли. Любые здравые мысли.

130

Миг! И слетает с Рена словно вторая кожа водолазка. Ещё один - и уже ты не чувствуешь на себе тонкой ткани футболки. Следующий! - и от чувственного движения Рена на его бёдрах вырывается сдавленный стон. Глаза не воспринимают окружающую действительность - зрачки слишком расширены и не сужаются, как от наркотика. Да. Он, наверное, действительно похожь на это самое одурение от препаратов. Очередной поцелуй и прижатая к оголённой коже обнажённая же кожа вмиг выбивает и эти несвязные мысли. Хочется чего-то большего. Чего-то... Потому что... ну не может это всё так долго продолжаться... не должно...
И что дальше я должен делать?- то ли подумал, то ли сказал вслух Отори.

131

Воздух тяжелел с каждой секундой наполняясь тем самым запахом. Его руки водили по его телу, это не было даже лаской, просто полуслепое бессвязное шаринье. Терялись границы между, Рен путал где заканчивался он и начинался Кёя. Время отказывалось идти нормально, казалось это длится вечно. Кусая собственные губы, чтобы не стонать в слух Рен топился в темных глазах любимого. Его рука скользила между их телами от груди по животу и ниже, доставляя бобим несказанное удовольствие. Вопрос Кёи доходит до него только сейчас. Тела отказывается его воспринимать, как объект мешающий необходимой ему деятельности. С натягом и после продолжительной паузы, когда он ласкал его соски, в голове-таки происходит мыслительный процесс. Спешить ему не хотелось, как и не хотелось дикого, иссушающего секса на диване. Тем более, что у Кёи это будет в первый раз. Сегоднявшее, поспешное в ванной, Рен не принимал во внимание и классифицировал просто, как снятие напряжения. Соскользнув с его колен, он взял его за руку и повел за собой в спальню, каким-то образом умудрившись не забыть его очки. Наверное, где-то в глубине души он был тем самым наивным перфекционистом. По-крайней мере здесь и сейчас он хотел только совершенного. Их кожа все ещё отдавала вкусом аквапарковской хлорки. Вопрос Кеи все ещё висел в воздухе. Рен не вполне знал как на него ответить. Было несколько вариантов, но сегодняшний перфекционизм их отмел на прочь. Первый вариант разрушал все свроими подробностями, второй был банальным "тело подскажет", третий... Рен решил начать с самого простого и на данный момент верного. С душа. Ибо они так и не успели сполоснуться после водных процедур, а плавание в здешних водах не ассоциировалось с чистотой, необходимой для его перфекционизма.
- Кёя, - имя было выдохнуло в самое ухо, на лице все ещё манящая улыбка, отражающаяся в движениях его тела, - у меня лишь один вопрос, - почему голос такой хриплый? - в душ идем вместе или по отдельности?

132

Пожалуйста... Слово рвётся наружу. Оно довольно о многом упрашивает, но это непозволительно - так упрашивать. Надо просто сказать о своих желаниях. Вслух. Поэтому даже столь вежливое обращение подавлено. Вместе со всхлипами и стонами разочарования, когда Рен отстраняется и слезает с его колен. дыхания по-прежнему не хватает - воздух вливается в лёгкие с оглушительным для обострившегося слуха звуком, с неимоверноым трудом протискиваясь сквозь трахею и бронхи. Гипервентиляция грозит уже обмороком. Но это всё ненадолго. Снова столь желанное, наводящее на глаза пелену тело прижимается к его, разгорячённому и дрожащему телу. Шёпот рядом с ухом едва доходит до сознания, практически, лишь касаясь его, оставляя понимание лишь на уровне подсознания. Остатки здравомыслия ещё делают слабую попытку остановить свего хозяина - остановись! это же неправильно - это безумие! ты раскаешься потом, что поддался моменту! - но попытка столь слаба и необоснована, что доводы рассудка бессильны перед наплывом стольких ощущений сразу. Слова Рена оставляют лишь твёрдую убеждённость в утвердительном ответе для совместного похода в душ. Только так! Как он может теперь отпустить его одного? оставить без приксновений и поцелуев?
- Вместе... - слово с невероятным трудом вырываешь из себя, говориться оно голосом, который ты с удивлением распознаёшь, как свой, только севший и низкий. Руки сами тянутся к Рену, они живут своей жизнью, неподвластной его собственным желаниям. Сами хватают того за запястья и мягко направляют в сторону коридора. Глаза при этом вступают с ними в сговор, ровно как и ноги. первые неотрывно смотрят в глаза любимого, а вторые как раз и направляют безвольное тело туда, куда и было спрошено Реном. Очнись. Очнись! ОЧНИСЬ ЖЕ!!! НУ!!!??? Сознание вопит где-то на задворках. Не всилах помешать разумными путями, оно уже готово применить способы похлеще. БЕСПОЛЕЗНО. Ты уже всё решил для себя и назад дороги нет. Отори Кёя не идёт на попятный. НИКОГДА! А сейчас он этого и не хочет. Ни в какой мере. Плевать на мир вокруг! Плевать на мнение досужих сплетников и всех остальных! Он сможет стереть из этих глаз не только грусть и тоску, но и злость на самого себя.
В этом уверенность пришла внезапно и принесла с обой, как ни странно отрезвление... но вовсе не относительно его намерений... нет... Просто стало чуть легче дышать и четче стали мысли, по-прежнему направленные на единственную цель. После всего этого, ты мягко улыбаешься и оглядываешь коридор - никого нет. Значит домоуправительница уже легла спать или сидит у себя в комнате. Значит, им никто не помешает... Не сейчас. И не здесь.
- Научи меня, - прислонившись к Рену щека к щеке ты шепчешь эти слова. И знаешь, что ученик ты способный. А с великолепным учителем - просто гениальный.

133

Чему я могу его научить? Рен идет за ним по коридору не вполне понимая куда именно они направляются. Мозг никак не хочет функционировать нормально, он зациклился на выполнение одной задачи и выдавал ошибку. Его горячие дыхание каждый раз нарушало вроде только установившийся поток мыслей. Они снова в синей комнате, наполненной сейчас, как и весь дом, запахом апельсинового дерева. На автомате он приглушает свет, испытав стойкое ощущение дежа вю. Желание становилось почти невыносимым. Каждое касание к его коже жаром обдавало изнутри. Он так сгорит. Сгорит до пепла от собственного желания. И будет от этого только счастлив. Рен, почти с затаенным мазохизмом, прижался к его телу, руками обшаривая застежки его брюк. Любимый. Такая сладкая мысль, с легким дурманом касается твоего воспаленного мозга. А губы, казалось, самовольно прижимаются к его губам. Какая у него все-таки красивая кожа, бледноватая и прохладная, похожая на фарфор тончайшей работы. К ней так хотелось все прикасаться и прикасаться, не задумываясь над решением каких-то там проблем. Расстегнув, наконец, его брюки, он позволяет им просто упасть к его ногам. Так просто не так ли? Научи меня... слова эхом отдаются в его голове. Он не считал себя ни хорошим учителем, ни учеником, он всего лишь всегда шел на поводу своих желаний. Так просто. И едиственное, чему он мог научить его это действовать также. Поймав его взгляд, он своими пальцами проскальзывает за резинку его трусов, вниз по темным кругляшкам волос, в коротком, но жадно поцелуе ловит его стон и медленно снимает никак не нужный сейчас предмет одежды. Ели сдерживаясь, чтобы лишний раз не провоцировать человека, иначе можно легко уйти от запланированного раннее совершенства, Рен все-таки позволяет себе маленькую шалость, прикусив нежную кожу на его слегка выпирающей тазовой кости. Тут же шаг назад, подальше от искушения закончить все прямо сейчас, и борьба со своими, ставшими неожиданно узкими, джинсами. Всего несколько мгновений, под его опаляющим взглядом, и одежда скинута. Ты горишь. Ты все время горишь не правда ли Рен? Или только с ним, только из-за него. Сейчас он твоё солнце, в лучах которого ты с удовольствием сгорел бы. Ты именно это и делаешь. Сгораешь в лучах своего синего солнца. Рен не стал его тянуть за собой в душ. Он просто включил воду и шагнул под расслабляющий поток. Волосы по хорошему надо было бы заколоть, но сейчас это не важно. Как-то совсем уж отстраннено Рен смотрит на капли воды текущие по кафелю стен, по своему телу. Тебе одиноко? Выгнувшись на встречу струям он просто наслаждается подаренной ими лаской. Легкий изгиб головы и вот Рен смотрит на Кёю, горячим и туманным взглядом. Игра ли для него это? В своем роде да, просто в ней нет победителей. Лишь опаляющее желание сжигающее его душу и синее-синее солнце.

134

Он ТАК смотрит, что у Кёи начинает бешенно колотится сердце о рёбра изнутри, будто стараясь вырваться из плена грудной клетки и самому прижаться к теплой коже Рена. На какой-то краткий миг просто необходимо закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Они уже зашли в ванную комнату, и Отори даже не помнил, кто из них дверь закрыл. Всё, на что он сейчас обращал внимание, сейчас стояло перед ним и... прижималось к его телу, целуя, вырывая из него хоть и приглушённый, но стон. Как же непривычен этот огонь, прожигающий изнутри и, одновременно, охватывающий каждый сантиметр кожи, хотя пальцы Рена кажутся ещё более обжигающими, почти раскалёнными. Они порхают по твоей коже  словно крылья бабочки - нежно и чувственно одновременно. В ответ хочется прикоснуться к его волосам... и ты прикасаешься, не в силах больше сдерживать свои прихоти.
Кажется, он уже без брюк... ткань просто соскальзывает на пол после нескольких манипуляций этих пальцев. А глаза в это время неотрывно смотрят в его. Черные, кажется, для такого насыщенной темноты нужна сама ночь. У Кёи они не такого оттенка, более светлого, можно сказать тёмно серого. Но в глазах Рена можно утонуть. Особенно сейчас. И не пожалеть об этом. Я люблю тебя. Лишь бы только перед этим успеть сказать главную фразу. Отори она даётся с трудом, он не привык, да что там говорить, он просто никому никогда не говорил о своей любви или привязанности. Особенно о любви - её просто не было, как таковой.
Задохнуться от прикосновения к твоему паху, рефлекторно, неосознанно прижавшись при этом сильнее к горячей ладони. И снова стон. Правда он прерывается ещё одним, только уже от поцелуя, призванного заглушить первый. Что это? Замкнутый круг. Потому что внезапное отстранение, ставшего уже необходимостью тела, вызывает желание снова застонать, почти заплакать от неудовлетворённости. Правда, это несколько скрашивается созерцанием скидывающего остатки одежды Рена, но и только... Странно, что без очков ты видишь всё так чётко.
Рен... Как же ты прекрасен... Губы двигаются, но не произносят ни слова - в горле настолько пересохло, что способность говорить, что-либо связное временно утеряна. Да, ты видишь свидетельство его возбуждения, как зеркальное отражение твоего собственного, и от этого он кажется ещё лучше, ещё теплее, ещё... слов и мыслей не хватает. Надо хоть немного собраться, чтобы просто действовать дальше... так, как хочется мне на данный момент, а не так, как того желают окружающие меня люди. Немного было таких случаев в жизни Отори Кёи. Оттого, наверное, они ценятся им на вес золота... или лучше сказать - бесценны.
Не позвав тебя вслух, но словно заманивая в сети воды, Рен стоит под упругими струями, а ты всё любуешься, не в силах оторвать глаз. Время всё больше замедляется - капли очень медленно чертят дорожки на идеальной спине, очень медленно выгибающейся навстечу потоку; так же медленно полночные глаза снова встречают твой взгляд и обещают... Чтобы выяснить, что именно нужно терпение, подстать тягучести временного хода текущего момента. Но ты же Отори - чего-чего, а уж этого-то тебе не занимать. Это даже помогает принять условия игры (очередной? да... но такой приятной), предложенной Реном.
Еле сдерживаясь, чтобы сразу не прижать его к себе, ты подходишь к ванной и берёшь мыло и губку с полочки у её края. Самообладание тоже подчинилось, хотя дышать от желания по-прежнему затруднительно - настолько воздух пропитан им. Стараясь, чтобы Рен видел тебя, залезаешь в ванную со стороны его спины. Он смотрит через плечо, ожидая твоих действий. Травяной, пряный, как сам Рен, аромат исходит от пены, когда ты намыливаешь мочалку. Этот запах чётко ассоциируется с ним. Мыло уже на своём месте, а вот губка...
Сначала он...
- Ты позволишь? - ответа ждать скорей всего не нужно. Губка прикасается к спине любимого, и твоя рука начинает движение, обводя контуры мышц и позвонков, переходя на плечи, нежно намыливает руки, затем снова поднимаясь, к шее. Оттуда её "путешествие" продолжается уже на груди, а вторая рука, подчинияясь сиюминутному желанию дотрагивается до левого соска. Ничего лишнего себе не позволяя, просто запоминая тактильные ощущения. Пока. Рен похоже, завел эту игру с какой-то определённой целью... какой именно, хочется узнать, но для этого необходимо выполнять правила.
имено поэтому, намыливать грудь и живот его ты уже перестал - теперь ноги и ягодицы. Чтобы хоть как-то уменьшить соблазн, прикрываешь веками глаза. сейчас можно сосредоточиться только на коже, только на осязании и запахе. Так ещё больше воображение работает! Чёрт! Но работу эту ты всё же заканчиваешь - никто не смеет упрекнуть тебя в непоследовательности и бесхарактерности. Даже тогда, когда от воющего и бушующего уже не только в паху, но и во всём теле желания, ты опускаешься на колени перед Реном со всё также закрытыми глазами и зепляешься за его талию, вминая в кожу пальцы, как за последнюю соломинку, удерживающую тебя этого урагана чувств.

135

Это всего лишь вода стекает по его телу, будто жидкий огонь. Слабо мелькает в голове мысль о том, что он не вполне чувствует температуру этой воды. Рот усмехается от подобной мысли, а нос ловит слабый травянной запах, что для возбужденных рецепторов сейчас единственная пища. Ты понимаешь, что упустил момент, когда Кёя оказался за твоей спиной и легко вздрагиваешь от неожиданности. Мозг явно тормозит перегруженный огромным коливеством впечатлений. Сознаие теряется в море ощущений. Даже с открытыми глазами ты почти ничего не видишь, а в ушах лишь шорох воды и ваши неровные дыхания. Его руки обводящие конторы твоего тела сводят с ума, а ведь это только знакомство. Ты дрожишь, вздрагивая каждый раз, когда Кёя касается особенно чувствительных точек. Более не уверенный в своих ногах, ты упираешься руками в стену. Очень своевременное решение, с учетом того, что его руки переместились на твои ягодицы. Из твоего рта разносится даже не стон, а сдавленное шипение, легко подхватываемое легким эхом. Ты дергаешься от этого контакта только для того, чтобы снова льнуть к нему. Жадный, до невозможности жадный и глупый демон, ты вздрагиваешь, когда он неожиданно обхватывает твою талию. Пальцы вжимаются в кожу, а ты лишь дрожишь от нтерпения. Как всегда слишком эгоистично ты увлекся своими ощущениями, забывая о чужих. Легкое угрызение совести и вот ты рядом с ним на корточах и с легкой улыбкой. Ты проводишь рукой по его лицу и видишь как сильно дрожат твои пальцы. Он тоже это видит, ну и пусть. Отбираешь у него мочалку и начинаешь исследование его тела. В таком положение это не сильно удобно, зато довольно забавно пытаться удержать так равновесие.Помогает концентрироваться и отвлекает от таких сильных эмоций. Начинаешь с рук, нежно и аккуратно проводя мыльной мочалкой по его кожи, переходя на плечи, грудь, живот. Вспоминаяя, что ты при это чувствовал, закрываешь глаза от подступившего удовольствия. Дыхание сперает и ты легко теряешь так и не установленное равновесие. В попытке найти опору, твои пальцы безуспешно скользят по кафелю. Глаза резко распахиваются. Вот только этого не хватало.

136

Пальцы будто вплавились в чужую кожу и стали её частью - настолько не хочется отпускать её из рук. Дыши. Просто дыши, - уговариваешь ты себя, думая лишь о стоящем перед тобой, вздагивающем Рене. Когда он присел на корточки, ты не обратил внимания, и только когда по-прежнему обжигающие, посылающие вдоль всего тела дрожь пальцы требуют обратить внимание на их хозяина, только тогда ты открываешь глаза. Наверное, я сейчас упаду... И чтобы не допустить этого, упираешься одной рукой в дно ванной. А попутно с этим по твоим рукам скользит удовольствие. Нежно, плавно обводя и захватывая всё больше ненамыленной территории. Когда Рен губкой задевает какое-то место в локтевой ямке на сгибе руки, тебя словно током прошибает - от этой самой точки до кончиков пальцев на ногах. Стон удаётся сдержать только благодаря впившемся в собственные ладони ногтям. Боль немного отрезвляет... хотя, непонятно, зачем тебе вообще это надо? Потому что я не привык настолько терять контроль над собой... - само себе отвечает подсознание, и с искушающей улыбкой продолжает фразу, - но, согласись, это... так приятно. А мыльная пена завоёвывает твою кожу и дальше -  все больше продвигается к груди, а с неё  переходит и на живот... И вдруг, это нашествие резко обрывается. Ты почему-то (что происходит?) лежишь навзничь на дне ванной, а твои ноги с чего-то отяжелели - даже поднять их невозможно. Рен... а он-то где? - первое, что приходит в голову, пока ты пялишься в потолок и удивляешься его цвету - бледно голубому с бело-синими бордюрами по краю.
Потом приходит беспокойство, и, подняв голову, чтобы посмотреть, всё ли в порядке, ты... Резкий выдох и последующий сразу за ним такой же судорожный вдох ты производишь неосознанно - кажется, о Рене беспокоиться рано. Слишком откровенно он смотрит на тебя, да ещё и улыбаясь при этом настолько довольно, что невольно закрадывается подозрение - а не сделал ли он подсечку, чтобы свалить меня? Хм... - в ответ посылается тоже усмешка, но не такая... манящая, что ли. Просто информирование о том, что Отори Кёя всё ещё владеет собой и чёрта с два его выведут из себя теперь, когда желание почти осуществилось.

Отредактировано Кёя (2008-02-21 21:06:14)

137

Ну приземлился он вполне так удобно, вода все ещё хлестала их тела, смывая с них пену. Резкий выброс адреналина немного отрезвил тебя и ты с любопытством,будто в первый раз видишь, смотришь на лежащего под тобой юношу. На его губах играет нагловатая улыбка. Даже так? Твоя бровь приподнимается и ты медленно проводишь рукой, в которой все ещё зажата мочалка, по внешней стороне его бедра и выше, задевая всевозможные чувствительные точки. Настроение окончательно стало игривым и ты кусаешь его за сосок, поднимаешь на него глаза.
- Как ты думаешь мы достаточно чистые?

138

Сглотнув от накатывающего желания, когда по твоим бёдрам движеться нечто, вызывающее его, киваешь в знак согласия, но выражения лица при этом не меняешь. Долгие тренировки в светском обществе этому спосбствуют. Лишь улыбка становится чуть шире. А вот сдержать непроизвольное движение бёдер, когда твой сосок попадает между его зубов... Это уже из области действительно мастерства владения собой. Что ж... Как и пять лет назад, Рен первым делает вызов. И тебе остаётся лишь принять его.
- Думаю, да. - Хм, похоже голос меня выдаёт с головой... и глаза. Но уж его-то взгляд я точно не упущу. - Тогда не соизволите ли встать, с меня, Коко Рен? Или вам так удобнее? - При этом не забываешь поглаживать его спину, рукой, до этого вцепившейся в края ванной для подстраховки. Желание по-прежнему так же сильно, но теперь к нему подмешивается ещё и азарт, от которого первое  лишь ещё больше разжигается .

139

Бровь поднялась выше. Ты с видом оскорбленной невинности переводишь плечами скидывая его руки. Не хотите, как говориться, как хотите. Тело бурно протестует против такого с ним обращения. тебе хочется издать стон, когда ваши тела терестают соприкасаться, но ты вполне уверено приподнимаешься и выключаешь душ, предворительно окатывая обоих холодной водой. Не то, чтобы нечаянно, скорее просто по привычке и все же. С невозмутимым видом ты вылазеешь из ванны и начинаешь вытирать свои волосы, чтобы хоть немного остановить текущую с них воду. Оборачиваешь ставшим бесполезным от количества воды полотенцем и кидаешь в Кёю на прощание своим халатом.  Захватив какую-то баночку ты выходишь в коридор.

140

Вот же черт! - в голове верещит та часть подсознания, которую лишили радости прикосновений... и не только их. А потом тебя окатывают холодым потоком и вместо неосознанного появляется разум. Он ехидно замечает, что некоторые не слушают его голос, когда это действительно необходимо. А потом расплачиваются.
Наблюдая, как Рен закрывает воду и сердито, вылезает из ванной, ты хочешь только застонать. Я наверное никогда не научусь понимать, когда же он шутит, а когда вполне серьёзен. Приподнявшись на локтях, выглядываешь из-за края ванны и видишь, что Рен уже резкими движениями вытирает волосы полотенцем. Даже сейчас ты всё-таки любуешься им, несмотря на некоторое непонимание его обиды. Сделай же что-нибудь! - с чего-то вдруг кричит именно разум. - Дурак, ведь потеряешь всё, что есть у тебя! - хотя нет, кажется, разум опять вытолкали из его головы и вопит это вовсе не он.
В тебя швырнули халат и ты поймал его, но пропустил тот миг, когда Рен вышел за дверь.
Резко встав, ты вылез из ванной, на ходу одевая халат и метаясь по комнате в поисках сухого полотенца. Запах Рена, которым пропитана ткань, сводит с ума всё больше, требуя действий по его возвращению прерванному занятию.
-Чёрт! - это уже вслух, хоть и шёпотом. Неужели в этой ванной больше полотенец нет?
Уже просто отжав остатки влаги с волос в раковину, ты стремительным шагом (заставить себя не бежать туднее, чем кажется) направляешься по коридору - искать Рена. Ты так боишься его потерять из-за такой мелочи и глупости, что... Дверь в его в спальню. Наконец-то! Одним движением, распахнув дверь, ты входишь, не стучась...

141

Ты даже толком не обиделся, нет. Просто куча беспорядочных чувств и эмоций пораждают ненормальное поведение. Это нормально. По-крайней мере для тебя. Да, ты такой, какой есть. Тебе нравятся, когда люди будто угадывают твои мысли, предугадывая желания. Тебе нравится играть. Такова твоя суть. В квартире везде темно и тихо. Кожу обжигает слегка прохладный воздух и она тут же покрывается мурашками.Чувствительность это конечно хорошо, но все же без него стало холодно. И вообще больно и половинчато. Болезненно напоминало о себе желание. Ты уселся на кровать и почти с любопытством рассматривал захваченный с собой предмет. Как раз за этим занятием тебя и застал Кёя буквально ворвавшийся в комнату. Ты лишь улыбаешься ему.
- Поцелуй меня, Кёя.

142

...входишь, не стучась и видишь...
Вздох облегчения при виде этой улыбки вырывается сам собой. Ответная улыбка растягивает губы и предлагает всего себя в его распоряжение.
- Как пожелаешь. - Закрыв ногой дверь, медленно, не сводя пылающего взгляда, в котором с новой силой вспыхивают огни пожара страсти, поглощающего самое тебя. Верх халата уже просто сырой от капающей с волос воды - это отвлкает. И вообще одежда кажется настолько неудобной и неуместной, что руки сами развязывают пояс. Халат уже распахнтым болтается без пояса, а ты встаёшь на колени перед своим сокровищем и берёшь его за руки - а вдруг опять шутит? Неет! в глазах Рена видно отражение собственного желания, поэтому...
Руки притягивают лицо к себе, ближе, ближе... Рот впивается, по-другому не скажешь, в его губы; раздвигая их движется язык - вглубь, внутрь. По-собственным ощущениям - чувствительнее всего верхнее нёбо. Это надо тоже проверить - так ли у Рена? Тут же исполняешь, и результат даже несколько удивляет - слишком откровенная реакция. Напряжённая борьба языками - и ты уступаешь место победителю, более опытному в этой игре. Но это только в выигрыше оставляет. По-крайней мере, точно не разочаровывает. А руки уже сами ведут сражение с мокрым полотенцем на его бёдрах. От того, что оно сырое - ткань почти прилипла к коже Рена и не желает отставать.
- Рен... - только и можешь ты выдохнуть почти умоляя в полураскрытые губы.

Отредактировано Кёя (2008-02-22 01:44:54)

143

Снова горячо, хорошо и правильно. Просто погрузиться в этот поцелуй без остатка, снова позволить своему сознанию перейти на второй план. Пусть не надолго и все же так поглощающе. Его язык нашел чувствительные точки и Рен со стоном теряет контроль, пытаясь отвоевать, выразить, завладеть что? Собственное преимущество? А разве это так важно? Руки буквально вцепляются в его волосы, увлекая сесть рядом на кровать. ещё миг и ты уже на нем. С полотенцем, наконец, покончено и твоё тело прижимается к его, желая будто бы сростить, слиться каждой клеточкой. Абсурдно, да? Ты снова прижимаешься к его губам, в коротком, но жарком поцелуе, совершаешь легкое движение бедрами, будто бы устраиваясь поудобней, слушаешь его ответный стон. Все предел. Дальше тянуть и провоцировать уже некуда. Ты не знаешь как именно сформулировать поблему и не уверен в собственном голосе.
- Кёя, -больше похожее на выдох имя, - мне понадобится твоя помощь.

144

Когда же это всё закончится? - кричит кто-то в мозгу.
Неужели это когда-нибудь закончится? - с сожалением вторит ему некто другой в душе.
От пальцев, зарывшихся в волосы на затылке и тянущих тебя на кровать, тело передёргивает в сладкой дорожи - подчиняешься этим пальцам, тонким, но сильным. Сидя на кровати и обхватывая его руками, прижимая ближе, раз уж такая возможность тебе предоставлена. Так раздражавшее тебя полотенце теперь, кажется, весит на спинке стула в другом конце комнаты, отброшенное резким движением, как ненужный и совершенно бесполезный в данной ситуации  предмет. И вот оно, совершенство, снова в твоих руках, целиком и полностью. Всего лишь одно движение Рена вызывает в тебе ответную реакцию в виде полного ожидания и мольбы стона, громкого, уже нисколько не сдержанного. И ответного движения вперёд, к нему! Потому что все намерения не сдаваться, полетели в пропасть его тёмных глаз, в которых уже и зрачков-то не различить.
- ...понадобится твоя помощь. - остаток фразы доходит до слуха, как через воду - глухо и непонятно. Но ты понимаешь смысл, а значит... казалось бы, краснеть в такой ситуации уже бессмысленно... но твоему организму это не объяснишь. Будь здесь темно - это даже не заметили бы. Я что, до сих пор стесняюсь? Я же всё решил... Чего тогда вдруг, как девица на выданье себя веду? Ответ необходим, а пауза вот-вот перерастёт в неловкую. Решай! Немедленно!
- Всё что угодно... Рен, - его имя, звучащее из твоих губ, несколько смягчает положение, на время отгоняя и заставляя забыть смущение. - Только скажи... - Руки почему-то самостоятельно решают пуститься в разгул по его спине, опускаясь всё ниже, пока не задевают ямку внизу поясницы, плавно переходящую в ягодицы. Реакция Рена однозначна, и ты, широко раскрыв глаза, с удивлением обнаруживаешь, как можно доставить и ему то наслаждение, которое он сам дарит тебе.

145

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

146

Голос  у твоего уха сообщает что "ты садюга, пусть не специально, но точно садюга!". Сквозь туман в голове пробивается немного паническая мысль "Я что-то не то делаю?" Но ведь ты не мог ошибиться - реакция-то была совсем даже не похожа на болевую. И тут память услужливо подкидывает ему воспоминание об одном отчёте... А ещё разговор братьев-медиков... Да, иногда, иметь феноменальную, почти фотографическую память не так уж и плохо. Правда, помнишь всё уж СЛИШКОМ подробно...
Перед глазами уже цветные круги плавают от напряжения - тело Рена только что плотно прижалось к его собственному, сделав при этом очень чувственное, медленно-дразнящее движение, заставившее тебя прогнуться навстречу. Правда вовсе не дало возможности забыть один факт. Только опалило и заставило пламя, горевшее ровным пусть обжигающим, словно в печи светом, взметнуться огненным штормом.
Ты болван, Отори Кёя! Ты знаешь об этом? Нет? Теперь знай! Можешь даже записать это в своём блокнотике, в котором записываешь даже то, что прекрасно помнишь... - ты молча смотришь, как Рен открывает не известно откуда взявшуюся баночку с... с чем? В следующий миг становится понятно, что изначальная догадка была верна. - ...а этот момент как-то упустил из виду...
Поднимая глаза к его лицу ты надеешься увидеть там окончательный ответ (ага! а ты вопрос-то задал? Нэ?) на незаданный во...
Твой почти вскрик от прикосновения прохладной (странно... - ничего странного, посмотри внимательно, болван, это смазка... не слышал никогда буд-то...) руки к явному свидетельству собственного возбуждения сдержать не удаётся. Только глаза крепко зажмуриваются. (А ну, смотри давай!)Правда, через пару секунд ты заставляешь себя распахнуть их - надо, просто необходимо видеть лицо того, к кому будешь обращаться сейчас...
- Рен, ... прости... меня... - каждое слово - это выдох, после которого просто жизненно необходимо сделать очередной вдох.. чтобы жить. - Я действительно... ни на что... не годен... - как сказать следующую фразу, ты даже не представляешь, но... - Тебе ведь... может быть... больно... - На тебя с любопытством смотрят - справишься или нет? И это тоже вызов... От этого голос лишь крепнет, он уже не такой неуверенный, просто очень хриплый, как если бы ты сорвал его. Даже дыхание выравнивается. - Я просто эгоист. - Твои пальцы на ощупь находят его, измазанные в... любриканте... кажется, это так называется. Хм... всё-таки старшие братья-медики иногда тоже бывает, невольно помогают, пусть даже они немного издевались над тобой своими знаниями... Когда и твоя ладонь становится скользкой от крема, ты размазываешь его вдоль пальцев. - Если я сделаю что-то не то, сразу же говори... или поправляй, прошу. - Держать его так вот очень приятно, да и шептать всё это удобно, но... только бы самому не грохнуться в забытие - слишком уж близко его безупречное тело, и слишко м интимно он снова обхватил твой член.
Одновременно со своими последними словами, направленные в ушко любимого (как всё-таки непривычно так его называть, но как оно, это слово, окрыляет!), ты проводишь по складке между ягодицами лишь одним пальцем, а ответ ещё более бурный, чем пару минут назад. Это чуть придаёт уверености. Палец уже нашёл, то, что искал и... медленно, словно боится (да так оно и есть) пробует погрузиться в тесное пространство. Реакция ещё более неожиданная. А он что, мазохист? Так резко...

(ООС: О, чёрт! Я всё-таки пишу это! >_<)

147

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

148

Три слова придают чуть больше уверенности в том, что пока всё идёт правильно, что ты пока что не делаешь фатальных ошибок.
Очень отстранённо замечаешь свою реакцию на его прикосновения - движения бёдрами помогают ещё ближе придвинуться к той грани, которая ещё не изведана, но уже зовёт, словно Серена из мифов. Сопротивляться бесполезно, да и не хочется. А в его просьбах (не указаниях или подначках) ты, если подумать, никогда не мог ему отказать... И... чего ты замер-то? По логике вещей, чтобы  действительно подготовиться к тому, что хочется завершить как можно быстрее и никогда не прекращать одновременно, нужно двигаться... и ещё.. одного пальца явно не достаточно. - незримый разговор двух противоположностей в тебе. - Он ведь остановит меня? - спарашиваешь сам себя и тут же отвечаешь, только более нетерпеливо, как будто другой человек, - Да, точно. Он остановит, только ты-то действуй уже! Начиная движение пальцем внутри, ты внимательно, боясь пропустить малейший признак боли в мимике такого дорогого лица, скользишь по нему взглядом. Беспокойство за Рена почти что заглушает все остальные эмоции... почти... Ничего подобного! А ты? Твоё удовольствие?! Твои желания?!! - Нечто эгоистично-мерзкое начинает поднимать голову и нагло подталкивать к действиям, которые не кажутся тебе подходящими для удовольствия, и уж тем более нежности и любви, с которыми изначально хотелось обращаться с Реном. Твой стон от накатывающих волн жара, поднимающихся из области, которой полностью завладела рука любовника, вырывается, одновременно с введением в его теплоту второго пальца и нажатием на что-то, что вызывает у того, прогибание в спине и почти крик. Нет! Я не буду! Не хочу причинять боль! - борьба с самим собой выиграна хотябы в том, чтобы сглаживать вину, и ты накрываешь в нежном поцелуе уже искусанные, припухшие губы.
- Прости... прости.. прости, - быстрые, едва заметные прикосновения по всему лицу, лишь бы не дать появиться там малейшим признакам... что? когда ты действительно обращаешь внимание на... затуманенные желанием ещё большего глаза, когда тебе шепчут "ещё!", то просто уже не способен что-либо понимать, кроме того самого зова, который не отпускал ни на минуту, начиная...
Уткнувшись лицом в его шею и целуя самые нежные на ощупь из её участков, ты ссо стоном нетерпения всё твердишь, не слыша, отвечают тебе или нет:
- Прости, прости... - Облизав губы, и медленно убрав свои пальцы из него, резким движением разворачиваешь Рена и роняешь его на постель, тут же сбрасывая с плеч уже немного раздражающий халат - хочется как можно больше оголённой кожи прижать к нему. - Рен, я больше не могу, прости... - Гладишь разметавшиеся волосы и садишься меж его коленей. Всё! Это предел! Видеть его перед собой вот так, зная, что сейчас произойдёт... Но всё же... весь собранный по крупицам контроль над своими действиями, брошен на высказывание вслух одного единственного вопроса, хоть ответ тебе и известен... но всё же... - Рен, ты позволишь?..

149

В висках бьется кровь... и не только в висках,отдавая жаром тело, подчиняя,превращая в нечто... Разум окончательно покинул это бьющееся в желание тело, а оно, как более мудрое, не скрепощенное вопросами морали и воспитание, жадно требует свою порцию ласки. Легкие, пока легкие движения бедрами, все ещё вполне контролируемые руки. Его пальцы как-то неожиданно нашедшие ту самую точку и ты изгибаясь всем телом вскрикиваешь, закусывая губы пытаясь всё-таки держать себя.. в руках? В его руках. Горячие волны по всему телу. Его руки... Хочу больше. А на потолке видятся звезды или они только в твоих глазах? Его руки останавливаются и пальцы почти в тревоге ощупывают твоё лицо. Чувствовать себя какой-то хрупкой драгоценностью так приятно и все же он такой забавный в своёй беспокойстве. Ты переводишь свой затуманенный взгляд на Кёю и нетерпеливо переводишь бедрами. Кёя... Жаркие поцелуи, жаркие руки, жаркое желание. Ещё чуть-чуть и он просто расплачется от переполняющих его эмоций. Вот уж чего действительно не стоит делать... Он убирает свои пальцы и ты испускаешь вздох разочарования. Комната неожиданно каледоскопом проносится перед твоими глазами и твое разгоряченное тело с благодарностью распластывается на прохладном покрывале. Так приятно, что из твоего горла вырывается ещё один стон. Открываешь почему-то снова закрытые глаза и вот... Его прекрасная кожа перед твоими глазами. Ты тянешь плохо подчиняющиеся руки к нему. А? Что? О чем он? Брови легко нахмурились в попытке осознать сказанное. Ноги сами обхватывают его торс. Искра сознания и ты притягиваешь его ближе, ибо не уверен в своем голосе.
- Кёя, если ты сейчас же не сделаешь этого... - так и тянуло сказать, я заплачу, вот уж действительно шантаж, но что ему ответить если он спросит "почему?" - я не знаю, что я сделаю... ну, пожалуйста... - ты даже не можешь испытать отвращения за то, что начинаешь тупо умолять, просто скорее почувствовать... Единство? Ксо... Зачем какие-то слова если их чувства и желания взаимны? - Да, да позволю... - Ты все таки говоришь это, чтобы вдруг не пришлось уточнять. - Все что угодно позволю.

150

Кажется, что с того мгновения, как ты задал вопрос, прошла вечность - настолько растягивает свой ход время в этой пытке плотью. Чаша, наполненная до краёв огненно-обжигающей жидкостью желания, угрожающе накренена, вот-вот прольётся на них пламенеющей волной, оплавляя тела, как воск.
Ноги, обвившие тебя кольцом, одновременно притянувшие ближе и добившиеся этим ответной дрожи тела Отори. Но тебе уже всё равно, что ты носишь эту фамилию, тебе уже безразлично всё, кроме человека, лежащего так открыто под тобой и дающего разрешение, и даже просящего того же.
Нежная улыбка... ты так никому ещё не улыбался - в это действие ты постарался вложить весь свой мир, всю любовь и доверие, которые к нему испытываешь. Горячие тела дрожжат, покрытые испариной. Запах. Дурманящий, сводящий с ума, от которого кружится голова и, как вязкая ртуть, тягуче, тяжело движеться по венам кровь.
Наверное, если медленно, то будет меньше боли... - ещё успеваешь подумать ты, перед тем как, подхватив одной рукой уже выгибающегося Рена под поясницу, а другой направляя движения своего возбуждённого до предела члена, медленно вдвигаешься в такую узкую, горячую плоть. Дыхание сводит, ни вдоха ни выдоха сделать невозможно, потому как мир сузился до одного единственного чувства - начала сплавления их с Реном тел в одно единое. При этом ты способен различать перед собой только его глаза. А своё тело... все барьеры сломлены после первого же движения и они не оставили ничего, что хотя бы отдалённо напоминало бы сознание или слово "надо" - здесь и сейчас есть только "хочу".
Остановившись, лишь на мгновенье, чтобы привыкнуть, и тебе и Рену, эти неконторолируемые движения, которым, оказывается и учиться-то не надо - тело само подсказывает, что делать и как - возобновляются. Ты двигаешься сначала медленно, выискивая то положение, когда найденная ранее точка внутри  бала бы также узнанна телом. Это распознаётся по крику вжавшегося в тебя Рена, по впившемся в твоё плечо ногтям, только подстёгивающим тебя к продолжению, по твоему собственному низкому стону, раздающемуся в ответ на все эти действия.
Твоя рука перехватывает его руку и сплетает пальцы, стараясь ещё больше слиться воедино. От этого простого жеста туман в голове немного сходит, чуть меньше зверя становится в размеренных, но уже убыстряющихся движениях. Ты стал наконец-то различать те чувственные кружащие голову вскрики Рена и свои собственные, эхом отдающиеся в гулком пространстве комнаты. Хочется зацеловать это лицо, шею, руки, грудь, пока они дарят тебе наслаждение, несравнимое ни с чем в твоей жизни до этого момента. С каждым новым толчком внутри плотно охватившей тебя плоти, нарастает неведаное до селе чувство полноты и чувство, что половинка твоя найдена и сейчас сольётся с тобой в единое целое.
Что это? Неужели...?

Отредактировано Кёя (2008-02-22 23:39:58)


Вы здесь » Useless » Дома и особняки » Квартира Рена